Южной ночью в кабаке. Часть 5

Четвертая глава. 
Джу выскочила из каюты. Слава богам, магия медальона надежно скрывал её истинную сущность. Поэтому матросы обступили юношу, но казалось, они слышат, как заходится сердце, и с каждым вздохом с губ срывается птица-имя. Но моряки видели перед собой запыхавшегося юнгу, чуть бледного от волнения, но радостного и здорового. Гиббс подскочил, чуть сжал её плечо и спросил: 
- Ну, как? 
- Передал ему послание. Выпил коньяка. Принят в команду. Каким-то "крысенышем". 
- Самым низшим чином на корабле. Считай, пороховой обезьяной. 
Джу хмыкнул и спустился на палубу. 
(Далее - везде, где Джу является всем в обличие мальчишки - будет употреблен мужской род, чтобы не путать читателей). 

К мальцу подступили Пинтел и Раджетти, неразлучная парочка морских чертей, которые всегда нравились Джу. Сейчас они привычно спорили: 
- Спорим, капитан отправит его за борт! 
- Спорим, что нет! 
- Господа Пинтела и Раджетти! - юнга слегка поклонился им. 
- Ого, воспитанный! Взяли? Молодец! А теперь тащи с камбуза обед! 
Джу сверкнул пятками. 
- И отчего у него такие маленькие ножки? 
- Оттого, что он ангел, - вдруг насупился Раджетти. - Он выжил на Тортуге, а значит, Господь его любит. И смотри, какое лицо у капитана после разговора! 
Барбосса действительно преобразился: мартышка Джек на его плече повизгивал, скалился и размахивал черным хвостом из стороны в сторону. Сам капитан чему-то улыбался. Было странно видеть, что гроза семи ветров, грозный пират и один из пиратских баронов способен на такое. Он поднялся на мостик, оттолкнул Гиббса и вцепился в штурвал. Команда, почуявшая настроение капитана, затянула веселую песню. 
- Пойте, ребята! Всем по чарке! - Гектор улыбался, верещала мартышка на его плече, а Гиббс заметил: 
- Сэр...Джу уже при деле. 
- Хорошо. Мы взяли его. Посмотрим, каков этот крысеныш в море. Как его зовут? Я даже имя спросить забыл. 
- Джу. 
- Непонятное какое-то имя. Выдай всем по чарке. У нас сегодня праздник. Крысенышу - не надо, он уже выпил.
- А теперь пойдем с нами. Пока не научишься ладить паруса - море не для тебя. 

И началась новая жизнь. Джу без устали пел и плясал на реях, ползал вверх и вниз по мачтам и реям, перепрыгивал с каната на канат, не хуже Джека, обезьяны капитана. Не знал мальчишка покоя, помогал везде, где прикажут, осиливал даже взрослую работу и ставил паруса, хохмил и дурачился, таскал ведра с водой и драил палубу. И ни в чем старался не уступать бывалым матросам. 

Гектор присматривался к пареньку, пытаясь угадать, чьим сыном мог быть этот сумасшедший птенец и чего искал в Карибском море. И всё чаще ему приходилось подсчитывать приблизительный возраст крысеныша - на вид ему было чуть ли не четырнадцать, а работать умел не хуже двадцатилетнего матроса. Капитан и догадаться не мог, что малец старше всех его догадок. 

Когда прошло около месяца с того дня, как Джу появился на "Черной Жемчужине", Барбосса позвал мальца в свою каюту. Он похвалил его за работу, налил стакан хорошего рома и подвел к своему столу. 
- С сегодняшнего дня ты - юнга. Буду учить тебя обращаться с картами и навигационными приборами. Если для этой науки найдется место в твоей пустой башке, то лет через десять из тебя будет толк. - начал свои уроки Гектор. Новоиспеченный юнга странно усмехнулся и склонил голову над картой... 

Только Гиббс каждый вечер возвращался в каюту и видел, как долго Джу не может уснуть, снимает медальон на несколько часов, пока никто не видит, и сидит у стола, часами смотрит в осколок зеркала. О чем она думала вечерами, что видела в зеркале - Джошеми не спрашивал. Джу застегивала цепочку медальона на шее, и снова перед старпомом был юнга - с нечеловеческой тоской в глазах. Тяжело вздохнув, зачарованный мальчишка залезал в гамак и засыпал. Только в полнолуние у юнги-девушки начинались кошмары. Гиббс не сразу это понял - Джу вскакивал в холодном поту, что-то быстро говорил во сне, не открывая глаз. Иногда короткий вскрик прорывался сквозь судорожно сжатые губы - Джошеми просыпался, смотрел на бледного мальчишку и крестил спящего. До рассвета метания и всхлипы не кончались - юнга просыпался разбитым и больным, но вёл себя так, чтобы никто ничего не замечал. 
Как только полнолуние проходило, Джу становился прежним озорным мальчишкой, быстрым на слова и действия, неутомимым на штуки и работу. 

Даже в мальчишеском обличье зачарованный переодевался за тонкой занавеской из старого паруса, но Гиббс настолько уважал своего соседа по каюте, что не смел и подумать о чем-либо. Он всегда выходил или отворачивался, когда Джу приводил себя в порядок. Только однажды Джошеми спешно зашел в каюту и не заметил, что малец за занавеской. Старпом вовремя отвернулся, но всё-таки успел заметить рваный шрам на худой спине: 
- Извини, Джу. Не думал, что ты здесь. Что у тебя за шрам на спине? 
- Наткнулся на карателей. Еле удрал. Даже медальон не скрывает эти шрамы. - Джу всегда говорила о себе в мужском роде. 
- Каратели? Я слышал о них: морские бесы, под предводительством исчадия ада. Их нельзя убить, они не оставляют никого в живых, ни море, ни земля не принимает их. 
- Да. В этом народ прав. Ни море, ни земля их не принимает. Но их становится всё больше. 

Южной ночью в кабаке. Часть 4

В то утро, когда юнга вышел на палубу в первый раз, "Жемчужина" шла полным ходом. Матросы с интересом разглядывали мальца: обритая голова повязана черным платком, рубашка полощется на плечах, на тощей шее - серебряный талисман. Но босые ноги ступали по доскам палубы уверенно. Слабость и жар всё ещё не отпускали юнгу, но двигаться уже было легче. Шатаясь, найденыш дошел до фальшборта и замер: солнце и океан, корабль и ветер, а самое главное - Гектор Барбосса на капитанском мостике. 
- Иди сюда, юнга! - крикнул капитан. Гиббс за его плечом хмыкнул, но тут же напустил на лицо строгое выражение. Хвостатый Джек на плече Барбоссы зашипел на молодого человека, но тот что-то произнес на незнакомом языке, и обезьянка смолкла. 
- Кто вы и откуда? Почему искали меня? 
- Капитан Барбосса, мои слова не для чужих ушей. Тиа Дальма прислала меня. От упоминания богини капитан чуть побледнел. Но быстро сделал знак стоявшему рядом старпому принять командование. Гиббс кивнул, и Барбосса с юнгой ушли. 

В полусумраке каюты Гектор налил стакан и поднес юнге: 
- Посланцу Тиа Дальмы. Мое почтение. 
Юноша вынул из кармана талисман и протянул Гектору. 
- Вам знакомо это, капитан? - в руке была зажата цепочка, на которой висела звезда, символическая роза ветров. Та самая, из сна. Серебро, чистое и звонкое, старинная ювелирная работа. Слишком тонкая для нынешних мастеров. 
- Я видел только рисунок этого медальона. Очень давно. И неделю назад во сне. 

Барбосса почувствовал, как гулко забилось сердце, и отвернулся, зажав звезду в ладони... 

Белоснежные от соли паруса над головой, первый корабль, на котором он плавал в самом начале. Капитан Тейлор, чьим помощником он был, первый, кто научил его самым главным премудростям морской науки. Корабль "Мыслитель" - новенькое королевское судно, шел к северным морям. 
Тогда пират ещё не был пиратом, но был юн и счастлив, а впереди была вся жизнь. И два первых года его звали просто Гектором, немилосердно гоняли, но зато и отлично учили морскому делу. Два года он ходил юнгой на "Мыслителе", на третий - капитан Тейлор всерьез взялся за обучение молодого волчонка. 
На исходе третьего года на корабль доставили посылку от родных Барбоссы. Его матушка скончалась, не дождавшись сбежавшего из дома сына. Она завещала ему семейную реликвию - серебряную звезду, подаренную прадеду Гектора самой королевой. В ту ночь Барбосса впервые напился. А потом была драка. Нож, распоровший ему шею и бок, собственный удар, предсмертный хрип и труп чужого моряка на полу. Гектор бросился бежать, потому что за убийство на берегу - виселица. Матросу королевского флота - многое позволено, но мало что прощается. 

- Вы убили своего обидчика, вы бежали по северному портовому городу, а к полуночи... 
И это Барбосса вспомнил - он упал на окраине города у старой лачуги. Черная яма забытья и лунный свет в конце. 
Он падал во тьму, всплывал к свету и снова куда-то падал. Волны несли его прочь от земли. Но в какой-то момент Гектор увидел над собой маленькую девочку и незнакомого мужчину. Эта странная пара перенесла его в дом, ухаживала за ним, изредка переговариваясь на незнакомом языке. Девочка кормила его, поила какими-то горькими отварами и перевязывала. Сколько дней он пробыл там - Барбосса не знал. Когда он поправился, то решился бежать из Старого Света - на родине его ждала виселица за убийство. Серебряная звезда пропала. Скорее всего, её украли.
- Вы так и не поняли, Барбосса? 
- Что случилось тогда? 
- В этом медальоне заключена жизнь, которую призрак забрал взамен вашей. Чужая жизнь в уплату за жизнь юного капитана Барбоссы. 
- И чья же? 
- Моя... 

Юнга наконец-то глотнул коньяка. Пил он правильно и умело. 
- Хорошо. Беру тебя "крысенышем". Обязанности простые - кто прикажет, того и слушайся. Будут обижать - говори. Вырастешь - может и будет толк. 
- Есть, капитан. Тиа Дальма права - звезда вам очень дорога. Я рад, что сумел оказать вам добрую услугу. 
- Если будет стычка - посмотрю, каков ты в бою. Достанешь себе оружие. В худшем случае, пойдешь к Дэйви Джонсу. Вернее, Уиллу Тернеру. Марш на палубу! 

Южной ночью в кабаке. Часть 3

Казалось, на Тортуге никогда не кончаются пираты, девочки и выпивка. Казалось... 
- Кто-то правильно сделал. - Барбосса развязал платок, которым закрывал нижнюю часть лица - Здесь не опасно. Огонь всё лечит. А дождь здесь шел несколько дней. 
- Не опасно, это да. И делать тоже нечего. Всё сгорело. И милый ром. И милые девочки. 
- Джек! Кто о чём, а ты о роме и девочках. Смотри - Барбосса указал на раздувшийся труп в канаве - вот что осталось от девочек... 

- Кого вы ищете в мертвом городе? Чума забрала всех. - Изможденный юноша ковылял им навстречу: 
- Как ты выжил? Мы видели чумные флаги на вышках. 
- Приветствую вас, мертвые капитаны! Мое почтение, капитан Джек Воробей. Наконец-то, капитан Барбосса. Я ждал вас. 
- Это он меня искал? - Гектор повернулся к Джеку. - Странный какой-то. 
- Он. - Джек присвистнул, а бедный юноша улыбаясь, рухнул на кучу головешек. 
- Кажется, всё-таки помер. - Пират потряс парня за плечо и перевернул на спину. - Надо же, улыбается! 
- Гиббс, забирай его. Здесь нечего больше делать. 

"Жемчужины" расстались у мыса Тортуга: 
- Желаю вам удачи, капитан. Будете в моих краях - всегда жду вас. Остров капитана Джека большой, всем хватит места. Да и Лиззи будет вам рада. А уж миссис Тернер будет просто счастлива. 
- Удачи, капитан Джек. Увидите "Голландца" - передайте мой поклон Уиллу. И Прихлопу тоже. 
Джек повел свой корабль на север, а Барбосса направился к югу. Гектору не терпелось пообщаться с найденышем. 
Моряк, найденный на Тортуге, так и не пришел в себя. Его оставили на палубе, пока капитан не отдал никаких приказаний. Матросы боялись прикасаться к больному и обходили парня стороной. Старина Гиббс приказал перенести больного к себе в отсек. Но капитан уже спускался к столпившимся матросам. 
- Может, лучше оставить его здесь? Видите, от ветра ему стало лучше! - Пинтел поднес к губам парня флягу с ромом. Больной сделал большой глоток, чем вызвал хохот команды: 
- Пьет, значит живой! 
- Воды...- прошептал юноша, - окатите меня морской водой. 
- Эй, зачерпните воды! Окатите его! Давно в море не был. 
От морской воды юноше стало легче. Он приподнялся и произнес: 
- Благодарю вас, капитан Барбосса. - и снова уронил голову. 
- Пинтел, Раджетти! Несите этого найденыша к старпому. - улыбнулся Гектор. - Переоденьте во что-нибудь приличное, его тряпьё сожгите. И накормите для начала. Постарайся поставить его на ноги, Джошеми Гиббс. 
Старпом, прошел в свою каюту, следом внесли больного и положили на пол. 
- Ты что, не боишься чумы? - спросил Пинтел у старпома. 
- Нет. Мне она не страшна. А парня жалко. Он, кажется, зовет кого-то. 
Юноша тихим шепотом звал капитана. 
- Капитана зовет. Может, помереть боится без покаяния? - "пожалел" юнгу Раджетти. 
- Он искал его на Тортуге. Все померли, а он остался. Ничего, выздоровеет, ещё обрадуется, что попал на "Жемчужину". 

- Мистер Гиббс, подойдите! 
Матрос как раз подтащил ведро с водой. 
- Что, салага? Терпи, я тебе помогу. Понравился ты мне. Красив, как девочка, только худой и болен сильно. - Гиббс смешал воду с уксусом - лучшее средство от любых зараз и болячек, затем опустил тряпку в ведро, хорошенько прополоскал и стал протирать лицо больного. 
- Мне нужно тебе кое-то сказать. - Старпом уронил тряпку и поднял глаза. Пара серо-голубых глаз, в которых светилась радость давней встречи привела Джошеми в замешательство. Мужчины так на мужчин не смотрят. 
- Три месяца не видел людей. Только мертвецов. Джошеми Гиббс, верный старпом двух капитанов, ты ведь ходил за Джеком на тот свет. Усади меня. И сними с моей шеи медальон. 
Гиббс осторожно усадил парня и снял с его шеи серебряную вещицу - круг с выгравированным корабликом в центре. Что-то произошло в этот миг - какой-то звон раздался вокруг, и серый туман окутал юнгу. А когда рассеялся - перед Джошеми была девушка. Тощая, оборванная, но вполне симпатичная. Старпом потерял дар речи и ещё раз посмотрел на нее.- А вот сапоги для тебя мы не найдем. Придется где-нибудь ограбить китайцев. Они тоже маленькие. 
- Щедро отблагодарю тебя, - засыпая, промолвила девушка; в гамаке, было намного лучше, чем в шалаше на Тортуге. Гиббс положил ладонь ей на лоб и вздохнул. Как такое хрупкое тело переносило такой жар - он понять не мог. 

Ей стало лучше только через три дня. Все эти дни капитан присылал найденышу еду со своего стола. Когда вернулись силы, и Гиббс привык к её маленьким чудесам, Джу поняла, что самое трудное ещё и не начиналось. 

Хроники Прайдленда. Глава 12

Глава 12. Лихорадка из-за львицы
В начале времён Айхею Прекрасный, сотворив мир Ма’ат, принёс его в дар своим детям-духам, чтобы те нашли там свой дом. И они славили его, ибо земля та была доброй. Но в первые дни, что были названы Днями Духов, иные не были счастливы, как того желал Айхею.

«Что для нас эта земля? — спросили они. — Солнце не согревает нас. Воды не омывают нас. Ветер не приносит нам прохладу. Как можем мы назвать это своим домом, когда трава не колыхнётся под нашими стопами?»

И Айхею взял землю, и смешал ее с водой, чтобы стала она податливой. И тех духов, что желали познать удовольствие, он вложил в слепленные из земли тела, и вдохнул в их ноздри дыхание жизни — чтобы солнце могло согревать их, вода могла омывать их, и ветер мог давать прохладу, и они оставались бы частью мира Ма’ат до тех пор, пока дыхание не оставит их. Это, и многие другие удовольствия дал он им как право рождения, но вместе с тем дал и предупреждение. Ибо боль — сестра удовольствия, и те, кто рождены землёй, должен принимать равно и удовольствие, и боль.

ЛЬВИНЫЙ МИФ О СОТВОРЕНИИ МИРА, ВАРИАЦИЯ D-4-A
Рафики проснулся с болью в пояснице. В его возрасте боли по утрам не редкость, и, чтобы привести себя в норму, ему пришлось принимать лекарство. Поскольку оно должно быть свежим и влажным, ему приходилось приготовлять очередную дозу, только когда она была нужна, что означало работать больным и уставшим. Но Рафики не жаловался. Во-первых, он жил один и ему было некому жаловаться, а во-вторых, он был шаман и принимал все, что жизнь приносила ему, с такой благодарностью, на какую был способен.
Бонворт, вымоченный в сосудах из тыквы, должен придать гибкости его позвоночни-ку. Он аккуратно взял ровно столько, сколько нужно. Затем добавил кору сенофаликса и корни псамнофис геллери. Последним ингредиентом был порошок из альбы — красного цветка, который поблизости нигде не рос, и чтобы получить его, надо было потрудиться. Маленький запас этого лекарства подходил к концу, и Рафики положил его меньше, чем обычно. Он заказал некоторое количество у обезьян, которые жили в лесу, неподалеку от его баобаба.
Другие мандрилы считали Рафики немного странным. Они не понимали значимости этого цветка для Рафики, но с радостью подняли на него цену до предела, который, по их мнению, он мог заплатить. И драгоценное время, которое он мог потратить на пользу обще-ства, было потрачено на сбор пучков трав и прочей мелочевки для оплаты.
Смешав ингредиенты костью антилопы, он, морщась, выпил горькую смесь и быстро запил ее водой с медом. Лекарство не действует сразу, но от знания того, что помощь уже идет, он почувствовал себя лучше.
В ожидании облегчения он приступил к утренней молитве, которая всегда начиналась с благодарности, затем упоминалось имя каждого льва на Землях Прайда, были ли они здо-ровы или нет, и заканчивалась скромной просьбой «Не забывать о старом Рафики, который верит в тебя».
Завтрак был простым. Любимое им манго, за которым последовали зрелые каннабия австралоафриканус, которые он называл непроизносимым словом на языке мандрилов. Дос-тать мед было непросто, поскольку Рафики был достаточно стар, и залезать на деревья для него было проблемой. Да и в лучшие времена многое в этом деле зависело от удачи. Так что он вылил на фрукт всего несколько капель в качестве приправы и съел свой завтрак. Воз-можно, в следующей жизни у него будет достаточно меда, чтобы удовлетворить свою лю-бовь к нему, которая с годами становилась только крепче. Он чувствовал, что скоро узнает, — серебряная шерсть, отражавшаяся в чашке для гадания, подтверждала это.
Только после того, как завтрак закончился, и он прочистил зубы изжеванной веточкой акации, он принялся за ежедневную работу. Альба ожидала его — обезьяны сказали, что она будет через три дня, и время пришло. Они, конечно, были сущими грабителями, но они ни-когда не опаздывали. Одна, вторая и третья вязанки корней и листьев были обрызганы водой, покрыты листьями раттазии и скреплены длинными шипами акации. Товар для обмена был собран с такой заботой, чтобы быть достойной оплатой за маленькие красные цветки, кото-рые ждали его в лесу.
Он уже собрался уходить, когда пришел Муфаса. Муффи было полтора года, и пушок вокруг его ушей и шеи свидетельствовал о нормальном взрослении.
— Я почти забыл о нашей договоренности, — Рафики отложил вязанки в сторону. — Проблемы со сном, как я полагаю? Потеря аппетита?
— Ага. 
— Расстройство внимания.
— И не забудь депрессию. Я и раньше бывал не в настроении, но теперь самый на-стоящий депресняк.
— Посмотрим, — Рафики приложил ухо к груди Муффи. — Вдохни. Хорошо. Теперь медленно выдохни, — Он пару раз постучал по груди Муффи костяшками пальцев. — Еще раз, — Дыхание Муфасы, похоже, подтверждало его правоту. Он проверил пульс на шее и подмигнул. — Грива скоро вырастет, тогда мне придется проверять пульс на лапе. , — Му-фаса гордо улыбнулся. — Как Така?
— Прекрасно.
— Кашель прошел, как я понимаю?
— Да, Рафики. Я позаботился о том, чтобы он принимал все лекарства, а не прятал их под языком, а потом выплевывал, когда я не вижу.
— Как ты этого добился?
— Щекотал ему горло, пока он не был вынужден проглотить.
Рафики засмеялся.
— Он просто большой ребенок. Как Сараби?
— О, она в полном порядке.
Рафики выглядел удивленным.
— Ух ты! Твой пульс скачет как газель! — Мандрил посмотрел Муффи в глаза. — Ес-ли я не ошибаюсь, у тебя лихорадка.

— Лихорадка?
— Лихорадка из-за львицы. — Рафики провел рукой по волосам на подбородке. — И я уверен, что ты заразился ей от Сараби. Така знает?
— Нет, э-э, я так думаю…
Рафики погрозил Муфасе пальцем.
— Не строй мне невинные, как у ягненка, глазки. Уж я-то знаю. — Он посмотрел Муффи в глаза и тяжело вдохнул. — Ты по уши влюблен.
Муфаса посмотрел по сторонам.
— Должно же быть лекарство. Я не хочу предавать собственного брата. У тебя долж-но быть что-нибудь от любви.
— У меня ничего нет даже для любви. Ты мне скажи, любит ли Сараби тебя?
— Ну, она мой друг. Конечно, она любит меня.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я говорю о лихорадке из-за льва. Она когда-нибудь давала тебе эти маленькие намеки? Ты знаешь, ощущение, будто тебя преследуют, и в лю-бую минуту она может броситься?
— Нет. Я… ну она… нет. Нет. Она так влюблена в моего брата. О, Рафики, иногда я ловлю себя на мысли, что хотел бы быть единственным ребенком. Я люблю Таку, правда люблю, но Сэсси не выходит у меня из головы. Я не могу быть слабым, не с подружкой мое-го брата. Ты уверен, что я ничего не могу сделать?
— Можешь поплавать в холодном пруду, — он похлопал Муффи по боку. — С тобой не случилось ничего такого, чего твоя совесть и немного времени не могли бы исправить. Но держи глаза открытыми. Ты должен быть также справедлив к Сараби. Что она хочет тоже важно. И я думаю, ты слишком низко себя оцениваешь, — он улыбнулся белозубой улыбкой и шепотом добавил: — Если не сможешь дать обоим то, чего они хотят, выбери львицу. То, чего она не получит, тебе тоже не нужно.

Южной ночью в кабаке

Название: Южной ночью в кабаке...
Автор: Дарья Брякушина
Статус: закончен
Размер: 25 листов
Пейтинг: Джек Воробей, Гектор Барбосса, Джу
Жанр: Приключения
Дисклеймер: Дисней и Дарья Брякушина
Содержание:про посланника Тиа Дэлмы
От автора: на тему ПКМ, надеюсь вам понравится её художество.))


Южной ночью в кабаке гуляет команда Виллема Барта. Корабль вернулся с богатой добычей, пираты гуляют на славу, дрожат от криков и выстрелов стены, и не кончается выпивка. Сегодня "девочки" со всего города дерутся здесь за клиентов. 
Слегка пообсыпав одежду пеплом и землей, чтобы хоть немного быть похожим на обитателя Тортуги, глотнув для приличия спирта из фляжки, юнга вошел в шумный зал. У стойки - хозяин, оказывает уважение Виллему - сам обслуживает его головорезов. По его глазам ясно: всё золото, что привезли ребята, останется здесь. 
Гуляет команда с размахом - шипит на огне туша барана, льется в стаканы всё, что хоть немного крепче морской воды. Матросы хохочут, горланят песни, расхватывают "девочек" и затевают по углам драки. 
Юноше стоило большого труда дождаться, когда подвыпивший народ разойдется по залу и начнет гулять по второму, а то и третьему кругу. Только тогда новичок подошел к стойке и, бросив хозяину серебряную монету, тихо спросил: 
- Кто-то вернулся с добычей? 
- Да, почтенный Виллем Барт поймал золотую рыбу. Его славные ребята гуляют. 
- Мой отец рассказывал, что капитан Барбосса гулял так, что на Тортуге кончался ром, и прятались девочки. 
- Наверное, твой отец был славным пиратом, раз застал добрые времена. 
- Да. Только он не успел рассказать, что за человек, капитан Барбосса. И где он теперь? - молодой морячок "опечалился" и заказал стаканчик. Хозяин сочувственно похлопал его по плечу и начал рассказывать про Барбоссу. Успевая наливать стаканы, ругаться с прислугой и улыбаться посетителям, хитрый кабатчик вел свой рассказ добрые два часа: к реальным событиям он приплел массу чудес и преувеличений, подробностей оснастки "Летучего Голландца" и прочих "милых мелочей", но от этого рассказ стал только красочней. Завершилась героическая поэма так: 
- Когда капитан Барбосса вернулся из битвы Баронов против Беккета, то пировал здесь три недели. А однажды утром его "Жемчужина" отправилась за пределы этого мира. Славный был малый! - хозяин замолк, поймал золотую монету и поставил юнге ещё один стакан, предварительно плеснув туда хорошего рома - Пей, салага, и помни о нём. 
- А капитан Джек? 
- Неудачник. Он так и помер здесь, на Тортуге, потеряв и "Черную жемчужину", и Элизабет, и Тиа Дальму. И кракена, черт меня подери! 
- Зачем ему кракен? 
- Разве может мужчина жить без врага? У пирата всегда должны быть враг. Джек Воробей мечтал убить кракена сам. Мечтал... Слишком много мечтал! Выкинь дурь из своей башки! Иди, вон там, в углу, сидит старик Хью - он знает о "Жемчужине" больше меня. 
Ну, что же, у старика, так у старика. За бутылку отнюдь не дешевого пойла Хью рассказал всё, что знал. Всё то же самое, что рассказывал хозяин у стойки. Сговорились они, что ли? 
Насытившись общением и обойдя драку между столиками, морячок сел в самом тихом месте - за чучелом, изображавшем нечто среднее между акулой и человеком - неведомый художник, наверное, пытался изобразить одну из "рыбьих харь", что служила на "Летучем голландце". Табак у юнги ещё не кончился, в бутылке плескалось больше половины, народ занимался дракой и разговорами. Сжав медальон на шее, молодой человек вздохнул и выпил. За капитана. Барбосса, где тебя носит? 

- Джек Воробей. - Капитан Джек Воробей!

Немного фотографий моего любимого пирата в кино. пусть в своём выборе я не оригинальна, но, думаю, не одинока :)