Стихи Мухибби. Часть 2

Ещё одно стихотворение, написанно еСулейманом Великолепным, адресованное Роксолане.

Стихи Сулеймана, Хюррем
Я властелин любви проникновенной,
Но чтобы стать царем над всей Вселенной
Довольно кубка доброго вина.
В огне дракона мы сгореть рискуем,
Но лишь одним чистейшим поцелуем
Уже давно земля обожжена.

Любимая, для твоего алькова
Я отобрал бы из всего земного
Лебяжий пух и розы лепестки.
Что до меня, то если я с тобою,
Нужна ль постель — довольствуюсь любою -
Песок упруг и скалы мне мягки.

Как сад водою наполняет корни,
Желанная, вином бокал наполни
И сладкой влагой жажду утоли.
Что до меня, я сердцем припадаю
К твоим глазам, и словно пропадаю
В журчащей мгле всех родников Земли.

Когда б, мой друг, в компании веселой
Шутила ты или играла в поло,
И резвый конь развеивал печаль,
Хотел бы я твою изведать милость -
Чтоб, точно мяч, глава моя катилась.
Возьми ее! Мне головы не жаль!

Приди ко мне. Веди свои армады
Тоски и вздохов: поражению рады
Твердыни сердца. Краток будет спор.
И если жизнь потребуешь мою ты,
То я сочту последние минуты,
Лишь мне прикажет твой горячий взор.

К тебе, родная, память льнет и рвется,
Но ей, увы, достичь не удается
Твоей далекой, дорогой страны.
Не думай, что сумеют Рая реки
И страсть, и нежность утолить навеки!
Вот почему глаза мои влажны.

Любимая, потоком слез безбрежных
Я б тропку залил, на которой нежно
Ты легкие оставила следы.
Чем старше я, тем тяжелей забота,
Белей волос былая позолота,
И дни мои, как серебро, седы.

Герцогиня с османского берега. Глава 2

Глава 2. Уроки английского

Хатидже Султан ворвалась в покои Роксоланы с шумом и криками. Она не сомневалась, что бегство женщины, которая в течение долгого времени позволяла себе разделять ложе с её супругом, да и ещё прижила от него ребёнка, дело рук хитроумной султанши. Такой поступок сестра всемогущего султана Сулеймана расценила, как оскорбление.

- Ты забываешься, Хюррем! – бушевала принцесса. – Ты позволяешь себе слишком много, и все об этом знают! Но то, что ты вытворила сейчас – это последняя капля в чаше моего терпения! И не смей стоять ко мне спиной, особенно, когда я с тобой разговариваю!

Хюррем, занятая до этого доведением своего внешнего облика до совершенства, спокойно повернулась к ней лицом. Ни один мускул не дрогнул на лице султанши, что лишний раз приводило принцессу в бешенство. От ярости у Хатидже тряслись руки; она была готова разорвать Хюррем, если та будет продолжать молчать.

- Я вас слушаю, госпожа. – спокойно сказала Роксолана.

- Хюррем, это ведь ты организовала побег Нигяр? – строго спросила Хатидже.

- Не понимаю, о чём вы.

- Ты прекрасно всё понимаешь. Сегодня утром я не обнаружила её у себя во дворце.

- Посадили бы её под замок.

- Я так и сделала, однако Нигяр исчезла. Уж не по волшебству ли, Хюррем?

- Получается, что так, султанша.

Хатидже почувствовала, как пылают её щёки. Неизвестная, но по истине могущественная сила удерживала её от того, чтобы набросится на Хюррем и сомкнуть руки у неё на шее. Принцесса молчала в бессильной злобе; она была уверена, что бывшая рабыня, обманом и интригами занявшее место законной жены падишаха, откровенно издевается на ней. Хатидже развернулась и вышла из покоев Хюррем, громко топая. Рабыни, дежурившие у дверей, боялись посмотреть в лицо разъяренной султанше. Дождавшись, пока шаги золовки не стихнут, Роксолана принялась неистово хохотать, смакуя радость от очередной маленькой победы.

                                                          ***

За окном не наблюдалось ничего особенного – лишь плескались сине – зелёные волны и простиралось бескрайнее небо, приветствовавшее рассвет. Сидя в капитанской каюте, куда её определил Френсис, Нигяр вглядывалась в этот незатейливый и в то же время захватывающий дух пейзаж, словно пыталась найти в нём ответы на все вопросы. Путешествие в Англию обещало быть долгим, так что у бывшей калфы было предостаточно времени, чтобы осмыслить всё произошедшее с ней за прошедшие месяцы. Странная всё-таки эта женщина, Хюррем Султан – то отправляет на верную смерть, то насильно заставляет жить… Особенно сейчас, когда велика вероятность того, что маленькая жизнь, которую Нигяр с таким трудом привела в этот мир, оборвалась, даже не успев сделать своего первого вдоха. Но всё ещё можно исправить – можно найти в каюте что-нибудь тяжёлое, разбить окно, броситься в морскую пучину и обрести покой, воссоединившись, тем самым, со своей малюткой. Тем самым можно избавить себя от непрекращающейся агонии и необходимости отчитываться перед Роксоланой о дальнейшей своей судьбе.

Закончив разбираться с экономическими и навигационными вопросами, капитан Френсис Дойл зашёл в каюту, чтобы проведать свою таинственную пассажирку. Он застал Нигяр в печальных раздумьях.

- Вы умеете улыбаться? – спросил он по-турецки.

- Раньше у меня это получалось, - ответила Нигяр, - а как будет сейчас – не знаю. Нет повода. – она повернулась к капитану. – Вот уж не ожидала, чтобы англичанин так хорошо знал турецкий язык.

- Приму это за комплимент, - ответил тот, - однако вам следует начать учить английский, причем прямо сейчас.

- И кто же будет меня учить? Один из ваших людей?

- Зачем? Я сам в силах обучить вас. К тому же до Лондона мы доберемся не раньше, чем через три недели, а способного человека за такое время можно многому научить.

Часа три, быть может, четыре, Френсис провёл с Нигяр, обучая её здороваться и прощаться на английском, отвечать на вопросы «Как вас зовут?» и «Откуда вы?», благодарить и извиняться, а также задавать их, различать местоимения и числительные, правильно употреблять связки глаголов. Вскоре он начал обучать свою подопечную письму. Запомнить, как английские буквы произносятся, было куда легче, чем научится выводить их на бумаге, но это было ещё не самое трудное испытание. Первое время Нигяр не могла привыкнуть к тому, что европейцы пишут слева направо, а не наоборот, как это делают у неё на родине. Френсис лишь дружелюбно посмеивался.

- Нет, не так, - сделал он замечание – Ты опять всё перепутала.

- Извини, я стараюсь…

- Нет – нет, символы ты вырисовываешь верно, но в другую сторону. Если кто-то посторонний прочитает, то подумает, что твоё имя – Рягин. Давай ещё раз.

С каждым днём у Нигяр получалось всё лучше. Френсис настаивал на том, чтобы она постепенно переходила на английский в качестве основного языка общения. К середине путешествия молодая женщина без проблем желала капитану Дойлу и его команде доброго утра и спокойной ночи, объясняла, как она себя чувствует, благодарила за заботу и оказанные услуги.

- Roses are red,

Sky is blue,

Your smile is great

And I love you. – радостно произнесла Нигяр своему учителю.

- Неплохо, неплохо, сегодня гораздо лучше, - похвалил он османку.- А если я задам тебе вопрос, ответишь на него без подсказки?

- Постараюсь.

- Do you want to dance with the king?

- Yes, I do.  

- Правильно. Усложним задачу. You’re want dance with the king, aren’t you?

- Ой, Френсис Эфенди, не могу ответить.

- Подумай хорошенько. Я только вчера этому учил тебя.

- Не помню.

- Утверждение от противоположного.

- Аааа, теперь вспомнила!

- Хорошо, это повторим позже. А сейчас назови мне английские статусы, которые ты знаешь. Например, суверен?

- The sovereign.

- Граф?

- The count.

- Маркиз?

- The marquis.

- Герцог?

- The duke.

- Герцогиня?

- The duchess.

- Не нравится мне, как ты произносишь слово «герцогиня». Звук  «У» нужно произносить мягко, вот так: - Френсис свернул губы в трубочку – «йууу».

- «иуууу». – повторила за ним Нигяр, радуясь в душе, что в эту минуту не видит собственного отражения в зеркале, иначе бы девушка померла со смеху, глядя на свою гримасу.

- Не «иу», а «йу», - исправил её Френсис, - ай лав йу. Дьйууу…

- «йууу», - повторяла Нигяр.

- Хорошо, а теперь «чес».

- «шес», - произнесла Нигяр, но спохватившись, добавила - «чес».

- И вместе «дьйучес» - герцогиня.

- «Дьючес».

- Очень хорошо, Нигяр. Very well.

- Thank you, master Francis.

Ближе к концу плавания, бывшая калфа дворца Топкапы на начальном уровне объяснить на английском языке, кто она и откуда, спросить дорогу до определённого места, обратиться к собеседнику согласно его положению.

- Я жить одна в другая страна – говорила она Френсису накануне высадки. – Я чувствовать… Я чувствовать…Чувствовать мех.

- Страх, ты хотела сказать, страх.

- Да, мех. Никто будет не любить меня потому, что я из Оттоманская Порта.

- Не думай об этом. Я тебе помогу. Обещаю.

Обязанности капитана Дойла заканчивались ровно тогда, когда Нигяр должна была ступить на английскую землю, какую-то дополнительную помощь он не должен был ей оказывать. По крайней мере, именно на таких условиях он согласился перевезти к себе на родину загадочную пассажирку. О себе эта таинственная османка рассказывала мало, единственное, что удалось выяснить Френсису, это её имя и то, что когда-то она служила в королевском дворце, но теперь она стала никому не нужна, более того, её пребывание на территории Османской Империи нежелательно. Она мало ела и страдала бессонницей. Скорее всего, это от волнений, что неудивительно. Френсис понятия не имел, чем он может помочь беглянке. Среди  знакомых капитана не было таких людей, которым была бы срочно нужна служанка. Но и предоставлять бедную женщину самой себе по прибытию в Лондон ему запрещала совесть.

Герцогиня с Османского берега. Глава 1

Глава 1. Беглянка

Помещение освещалось одним – единственным фонарём, вокруг которого кружил рой мошек. Из-под прогнивших досок, расстеленных на полу, пробивалась сорная трава. Комната плохо проветривалась, поэтому воздух стоял в ней затхлый и удушливый. В самом дальнем, наименее освещаемом углу, на охапке соломы в глубоком обмороке лежала женщина, прикрытая чьим-то кафтаном. Вид у неё был такой измученный, что не посвященный человек принял бы её за неизлечимо больную… Нигяр Калфа… Сильно похудевшая, бледная, с темными мешками под глазами, она не цеплялась за жизнь. А зачем? Та единственная частичка её души, всё, что осталось у бедной женщины, ребёнок, такой желанный и выстраданный, теперь далеко. Доченькая, любимая, где ты, что с тобой? Эта бессердечная волчица, сама будучи матерью, украла, а может быть даже и убила её дитя. Нет, Хатидже Султан не волчица, ибо настоящая волчица не тронет чужого волчонка. Аллах всемогущий, неужели эти существа, демоны, которых изрыгнула преисподняя, называют себя людьми?

Скрипучая дверь в помещение отворилась, и внутрь вошёл человек в сером одеянии с узелком в руках. Он долго и пристально рассматривал Нигяр, прежде, чем вытащить из кармана мешочек с порошком из трав. Зачерпнув оттуда горсть, таинственный посетитель принялся растирать составом виски молодой женщины. Спустя несколько минут смесь начала действовать. Веки Нигяр задрожали, дыхание участилось. Вскоре она поняла, что до сих пор что-то чувствует, и с большим трудом сумела открыть глаза.

- Где я? – едва слышно прошептала Нигяр. – Ад меня ждёт или рай?

- Пока ещё вам предстоит побыть в мире живых, хатун, - отозвался незнакомец.

- Меня убили. – настаивала на своём несчастная женщина. – Где я нахожусь? В чистилище?

- Вам дали понять, что вас ждёт, если на то будет воля правящей семьи. А пока вы у меня в гостях.

- Кто вы?

- Меня зовут Рустем, но никакой выгоды из этой информации вы не извлечете. Кое – у кого есть планы относительно вас. Скоро за вами придут. – незнакомец бросил узелок к ногам Нигяр – А пока вам нужно подготовиться. Здесь вы найдёте всё необходимое. Да, и ещё возьмите это – он вынул из-за пазухи сверток со свежим хлебом и бутылью молока, - наверняка вы голодны.

С каждой минутой сознание Нигяр прояснялось. Так значит, она всё ещё жива! Но с кем она беседует? Кем бы ни был этот таинственный Рустем, он явно действовал от имени третьего лица.

- Эфенди, - обратилась к нему бывшая калфа, - ради всего святого, скажите, кто вас прислал?

Но незнакомец не удостоил её ответом. Быстрыми шагами он вышел из помещения, оставив растерянную Нигяр один на один со своими мыслями. После того, как он закрыл за собой тяжелый засов на двери амбара, Рустем Ага (а это был именно он) обратился к мальчишке – слуге, стоявшему рядом:

- Султанша не подавала сигнала?

- Нет, господин, - ответил тот, - пока Сюмбюль Ага не вернется в Топкапы с нужной для неё информацией, сигнала не будет.

- Откуда ты знаешь?

- Султанша сама так сказала.

- Хорошо. Я сейчас доложу госпоже, что Нигяр Хатун очнулась, а ты пока не спускай с неё глаз.

- Слушаюсь.

Будучи предоставленной самой себе, Нигяр получила возможность всё хорошенько обдумать. Кто-то похитил её у Хатидже Султан, а поскольку в данный момент её держат в странном и мрачном месте, сделано это было совсем не от чистого сердца. По крайней мере теперь она далеко от озверевшей султанши.

Между тем оказалось, что Рустем был прав – Нигяр почувствовала, что хочет есть. Она развернула предложенную пищу и осторожно попробовала. К её удивлению, хлеб не был черствым, а молоко – прокисшим. Немного утолив голод, молодая женщина осмотрела вещи, оставленные таинственным незнакомцем. Ничего особенного: обыкновенное городское платье, плащ, платок и дешевые туфли. Подумав, Нигяр решила переодеться в предложенный наряд; всё же лучше, чем грязные лохмотья. Ещё бы не помешало умыться и причесаться, но сейчас её желаниям никто значения не придавал. Впрочем, как и всегда. Но вот если бы услышать хоть одно слово о своём ребенке, одно слово правды… Что-то внутри подсказывало бывшей гаремной калфе, что её дочь жива. Если бы у неё спросили, чем она может объяснить свои подозрения, Нигяр ответила бы, что ничем.

Несколько часов прошло с тех пор, когда таинственный Рустем навестил Нигяр. С тех пор молодая женщина напряженно вглядывалась в полутьму, безуспешно пытаясь осмыслить случившееся. В том, что Хатидже Султан будет выгодна её смерть, калфа не сомневалась. Но зачем лишний раз запугивать? Зачем выкрадывать? Где она вообще сейчас находится? О, если бы можно было увидеть хоть одно знакомое лицо!

Желания, как известно, имеют такую привычку, либо затягивать с исполнением, либо сбываться сиюминутно. Засов на двери заскрипел и внутрь кто-то вошёл.

- Нигяр Хатууун…

Этот голос, похожий на кошачье мурлыкание подействовал на молодую женщину лучше любой панацеи. Внутри Нигяр словно вспыхнула маленькая искорка надежды. В какой-то момент несчастная узница решила, что это галлюцинация, поэтому изо всех сил надеялась, что это не так.

- Сюмбюль Ага!

Нигяр подскочила на ноги и бросилась к евнуху. Она обняла его, словно самого близкого человека.

- Как же я счастлива, что вижу твою наглую лыбу. – искренне радуясь и роняя слёзы, промолвила калфа.

- Тихо, Нигяр, не задуши меня, - ответил Сюмбюль, - я ведь не за обнимашками пришёл!

- Тебя Хюррем Султан прислала, да? Она хочет спасти меня?

- Неважно, кто меня послал, моё дело сопроводить тебя.

- Куда?

- Уииииии, что за глупые вопросы? Сама всё скоро увидишь. Иди за мной.

Опешившей от столь холодного приёма Нигяр не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Едва ступив за порог своей тюрьмы, калфа поняла, что всё это время находилась где-то на территории Топкапы, а именно в заброшенном амбаре. Хотя на дворе уже стояли сумерки, ей не составило труда разглядеть карету, в которой ей предстояло ехать в пока ещё неизвестном направлении.

- Сюмбюль, ради былой дружбы, - умоляюще обратилась Нигяр к главному евнуху – скажи всё-таки, кто тебя нанял и куда ты меня повезёшь?

- Садись, хатун, по дороге всё объясню. – ответил тот.

Что ещё оставалось делать бывшей калфе? Она послушно залезла в карету и осторожно уселась, опасаясь напороться на нож, пропитанный ядом. Сюмбюль переговорил с кем-то, а затем присоединился к Нигяр. Карета тронулась с места.

- Так куда мы едем? – сгорала от нетерпения молодая женщина.

- В порт. – коротко отозвался евнух.

- В порт? Но зачем?

- Хюррем Султан приказала в Англию тебя отослать.

Так вот оно что! Хюррем затеяла всю эту авантюру с постановочной казнью, угрозами и амбаром лишь для того, чтобы отправить несчастную в далёкую, неведомую Англию! Но калфа вовсе не горела желанием уезжать.

- Ага, я не поеду ни в какую Англию. - заявила она.

- Ииииии, кто тебя будет спрашивать? Раз султанша повелела, то её приказ должен быть исполнен!

Нигяр помрачнела. Мало того, что её едва родившегося ребёнка похитили, так ещё и отсылают далеко – далеко от дочери, от родины, от всего, что когда-то было ей так дорого… От Ибрагима Паши… Знает ли он, что его верная рабыня и подруга скоро покинет Османскую землю, быть может, навсегда? Сюмбюль заметил, как печальные мысли одолевают калфу, как сжимаются её губы, как задергались её ресницы, вероятно, готовые стряхивать с себя слёзы, и взял бывшую коллегу за руку.

- Нигяр, не всё так плохо. – сказал он на удивление ласковым тоном. – Ты ведь жива, тебе дают шанс начать новую жизнь. К тому же, Хюррем Султан сказала, что когда ты ей понадобишься, она заберёт тебя назад.

- Но я буду слишком далеко…

- Не имеет значения.

- … среди неверных…

- Привыкнешь.

-… а ещё я слышала, что английский король может в любой момент пожелать любую женщину, и никто не имеет права отказать ему.

- Вах-вах, ну это совсем уж глупость! Неверные гаремов не держат. К тому же, кто ты такая, чтобы тебя король возжелал? Может, ты никогда его и не увидишь.

Вскоре карета прибыла к условленному месту и остановилась. Несколько кораблей готовились к отходу из порта. Одно из таких судов, носивших имя «Восходящее солнце», должно было отплыть из Стамбула в Лондон через несколько минут. По причалу взад – вперед ходил высокий мужчина европейской наружности, одетый, словно венецианский купец. Именно с этим человеком Сюмбюль Ага договаривался о перевозе Нигяр в Англию.

- Подожди меня одну минуту, - сказал главный евнух, покидая карету, - я сейчас вернусь, а ты сиди, где сидишь.

Молодая женщина была готова сделать всё, что угодно, лишь бы не ехать в Англию, но ей даже не пришло в голову, что Сюмбюля можно ослушаться. Она покорно ждала его возвращения, и вот, настал её черед выходить.

- Нигяр Хатун, Френсис Эфенди согласился довезти тебя до Лондона, - радостно объявил ей главный евнух. – А сейчас возьми вот эти вещи, которые передала тебе Хюррем Султан, - он отдал Нигяр узелок, набитый какими-то тряпками, - а ещё госпожа велела передать тебе сопроводительное письмо и несколько золотых монет. Когда устроишься на новом месте, напишешь Хюррем султан. Такова её воля.

Нигяр молча покивала головой. Она безропотно приняла всё, чем снабдила её Роксолана. Теперь осталось сделать несколько шагов до корабля, который увезет её в неизвестные края. Внезапно Сюмбюль положил руку на плечо калфы.

- Нигяр, подожди-ка, - промолвил он и сунул в руку молодой женщине кошелёк – Это лично от меня.

- Спасибо, Сюмбюль, - ответила та, - но мне ничего не надо. Всё, что нужно, у меня уже есть.

- Да ты дура, хатун. – сказал главный евнух – это же золото! Ты же не сразу приют найдёшь, а есть что-то надо.

- Вот уж не ожидала, что ты способен на милосердие.

- А ты жалость с милосердием не путай.

В это время к ним подошёл тот самый Френсис Эфенди, о котором говорил Сюмбюль. Вернее, капитан Френсис Дойл. Он был немного удивлён, увидев, наконец, этого таинственного пассажира, за которого ему вручили немалую сумму денег.

- Извините, что прерываю вас, - сказала он по-турецки, - но время сниматься с якоря.

- Аллах да поможет тебе, Нигяр Хатун. – сказал на прощание Сюмбюль.

В ответ бывшая калфа чмокнула приятеля в щеку и прошептала:

- Береги себя, Сюмбюль Ага. Это у тебя отлично получается.

В сопровождении капитана Френсиса, Нигяр поднялась на борт «Восходящего солнца». Корабль снялся с якоря, и на поднятых парусах устремился из стамбульского порта. Многие члены экипажа надеялись, что больше в жаркую и неприветливую Турцию судьба их больше не занесёт. Но Нигяр искренне верила, что когда – нибудь её изгнание закончится, и она сможет вернуться домой и обнять дочь.

Плач Махидевран по Мустафе

Жалостливое стихотворение от лица Махидевран, потерявшей единственного сына. Автор - Олеся Кумайгородская.

ПЛАЧ-ИСПОВЕДЬ МАХИДЕВРАН ПО МУСТАФЕ :(

Я – Роза Гюльбахар, забытая султаном,
Иду по чёрному, тернистому пути…
О страшной вести возвестили барабаны:
Что сына моего мне не дано спасти…
Поблекло солнце вмиг, и почернели краски,
И воздух стал горяч, как адский жаркий зной…
Уж не увижу я в очах его той ласки,
Осталась мне судьба свой век дожить одной.
Мой сын, моё дитя, мои любовь и счастье,
Ось мира моего, открой глаза на миг!
Ответь мне, прояви своё ко мне участье,
И забери в тот мир, которого достиг.
Прости, моё дитя, что билась кровь Османов
В тебе, в жилах твоих и сердца теплоте,
Что родила тебя от палача-султана,
Что стал твоим убийцей твой отец…
Как я была глупа, ослеплена гордыней,
Мечтала, чтобы ты врагов моих сразил.
Ни трон и ни гарем, ни Топкапы твердыня
Теперь мне не нужны, уж не осталось сил.
Вернуть бы всё назад – я всё бы поменяла:
Склонилась пред Хюррем, забыла о вражде,
Валялась бы в ногах, просила, умоляла,
Чтобы она могла спасти тебя в беде…
Я поздно поняла, что враг был совсем рядом,
Подвоха я ждала не там, где надо бы:
Мне не Хюррем-Султан бояться было надо,
А твоего отца – причину всей беды.
Как я теперь жалею о всех своих грехах,
О всех, кого обидела, кто пролил кровь и слёзы…
Жестоко покарал за всё меня Аллах:
Обрушил на меня своей Он длани грозы.
Наказана за всё, наказана жестоко,
Нет участи страшнее и тяжелее смерти:
Когда убит мой сын – красивый, ясноокий,
Когда жива я – мать, и мёртвы мои дети…
Ужасней кары нет, когда родных теряем,
И сирота несчастен, как это не понять?
Но горе лютое тогда лишь понимаем,
Когда осиротел НЕ СЫН – осиротела МАТЬ!
Будь проклят же тот день, когда мой Сулейман
Меня заметил и назвал султаншею-женой,
Когда дал имя мне Махидевран-Султан,
Возвысил и предал, заставил быть одной…
Султан мой, господин, ты мне не нужен боле.
Не надобна мне власть, не нужен мне твой трон!
Тебя я проклинаю! Лишь это в моей воле!
Закон земной – ничто! У Бога свой закон!
Нет голоса и слёз – их задушило горе,
Пути не прегражу вам, мне на слово поверьте!
Махидевран сломило безбрежной скорби море,
Со смертью Мустафы сгорело моё сердце…

Герцогиня с османского берега. Пролог

Представляю вашему вниманию мой фанфик по сериалу "Великолепный Век". Он ещё не дописан, поэтому выкладываться будет в процессе написания.

Название: Герцогиня с османского берега

Автор: Моё величество

Жанр: Драма, приключения

Размер: Макси

Предупреждение: ООС

Персонажи: Нигяр Калфа; Хюррем Султан; Анна Болейн; султан Сулейман Великолепный; король Генрих VIII; Хатидже Султан; Томас Говард, герцог Норфолк; Сюмбюль Ага; Чарльз Брендон, герцог Саффолк; сэр Френсис Брайн; Матракчи Насух Эфенди; Френсис Дойл, граф Кэмберленд и другие.

    Пролог

- Хюррем Султаааан…

- Оставь свою церемониальность, Сюмбюль, у меня к тебе важное поручение.

- Всё, что угодно, госпожа.

- Сейчас же поезжай в порт. Узнай, когда отправляется ближайший корабль до… до… до Англии. Найди капитана этого корабля.

- Машалла! Султанша, да разве такое возможно?

 - Ты найдёшь капитана этого корабля, даже если придется вытащить его из-под земли! А когда найдёшь, спроси его, сколько он возьмет за провоз пассажира.

- Хюррем Султан, неужто вы отправляете меня в Англию?

- Ты дослушай меня! Так вот, когда он тебе ответит, предложи ему это золото. Поторгуйся с ним. Если не хватит, тогда доложишь из своего кармана, я возмещу. И только посмей чего-то не выполнить; я велю порубить тебя на куски и скормить собакам!

- Госпожа, а кого вы в Англию-то отправляете?

Роксолана знала, что при осуществлении задуманного могут возникнуть трудности. Но она не ожидала, что первая трудность предстанет в образе Сюмбюля Аги, человека вообще-то умного, но своей растерянностью убивающего султаншу наповал. Хюррем вонзила в своего слугу взгляд, полный ярости.

- Ты что, всё ещё здесь? – спросила она угрожающе.

Накала горящих глаз и ярости, пронзившей голос хозяйки, было достаточно для того, чтобы главный евнух незамедлительно приступил к исполнению поручения, по пути из покоев едва не запутавшись в своём халате. Хюррем же метнулась к письменному столу. Она извлекла на свет точеное перо с нефритовым камушком у основания, обмакнула острие в чернила и принялась остервенело выводить на бумаге букву за буквой. За годы пребывания в гареме, Роксолана овладела множеством иностранных языков, так что ей не составило особого труда написать несколько строк на наречии жителей далекого островного государства. Государства, с которым её супруг, всемогущий султан Сулейман сохранял нейтралитет в отношениях, слава Аллаху. Собственно, объективно считаясь с реалиями политики, проводимой Сулейманом в отношении христианских государств, кроме как в Англию, эта записка больше никуда не могла попасть.

«Сообщаю, что предъявитель сего является свободным человеком и имеет право быть принятой в качестве вольнонаёмной служанки в доме высокородных господ. Сия женщина образованна, воспитана, легко обучаема, неконфликтна, в хороших отношениях с детьми, непритязательна                                                                                                                                               в быту. В случае острой необходимости может принять веру своих новых хозяев. Х.Х.С.»

Написав эти строки, Хюррем поставила в нижнем правом углу свою именную печать и сложила бумагу в трубочку. Султанша запечатала записку в футляр и спрятала её под подушки дивана. Осталось только дождаться добрых вестей от Сюмбюля Аги и вознаградить Рустема Агу за проделанную рискованную работу…  

Хюррем Сулейману

Чудесное стихотворение. Автор, к сожалению, не известен. :( 

Ты поразил меня стрелой своею в сердце, 
Без промаха она попала в цель, 
И я теперь на все готова, 
Чтоб только лишь женою стать твоей. 
И для тебя я наряжаюсь ярко, 
Своим восточным танцем я сведу с ума! 
Чтоб обратил свое вниманье
Ты на меня, 
Любимый Сулейман! 
Ни Валиде, ни Ибрагим
Теперь мне не помеха, 
Всего добьюсь, все сделаю сама, 
В любви мы будем жить хоть до скончания века, 
Пока со мною ты, любимый Падишах! 
Твоя рабыня я, твоя я Александра, 
В глазах твоих я утопаю вновь, 
Так жду тебя, я жду тебя, любимый! 
В письме я шлю глубокий свой поклон. 
В твоем гареме не найти мне места, 
И злоба в стенах, льется кровь рекой, 
Твоя любовь дарит мне силы, 
И ей благодаря я обрету покой. 
Я помню первое прибытье, 
Босфорский берег и дворец, 
И это место мне казалось Адом, 
Но страх ушел, и дом мой здесь. 
Я облик ваш священный вспоминаю, 
И ваши нежные стихи, 
Я так молю, чтоб вы не забывали 
В походах Вашу Хасеки!

Стихи Мухибби

Представляю вам одно из стихотворений, написанных турецким султаном Сулейманом Великолепным под псевдонимом Мухибби. Нетрудно догадаться, какая женщина вдохновила его. :)

Душа моя, не жди от бренной жизни злата
Ни жемчуг, ни шелка не смогут в дни заката
Судьбы преодолеть! О как унижусь весь я,
Наполнив грудь свою надменностью и спесью.
Не требуй у людей ни славы, ни почета -
Я не добрей других, и не храбрей, чем кто-то.
У правды языки, как розы, обрывая,
Я сам останусь нем. Пусть льется речь живая!

Да будет ясен ум и притязанья смелы -
Раздвину вдоль и вширь империи пределы;
Но даже если вдруг мне на высоком троне
Простятся все грехи и вечность взор мой тронет,
И у Творца в руках не стану обольщаться -
Пройдут благие дни, как сон, они промчатся,
И бедствия падут на сердце и на царство.
Гордыню брось, душа, и избегай коварства!

Нас одарил Аллах водой, землею, твердью -
Не будь и ты чужда любви и милосердью.
Коль хочешь ты достичь садов небесных Рая,
Не плачь и не ропщи, в страданьях умирая.
Противься злу, душа, не поддавайся тленью -
Нет меры доброте, границы нет смиренью.
Вкусив от благ земных, Аллаху я внимаю,
Пред мудростью святой лица не поднимаю.

Как часто господин среди рабынь нарядных
Рассудок свой терял в объятьях плотоядных.
Что попусту сорить алмазною крупою -
Лети, моя душа, над шумною толпою.
Увы, не избежать ни бурь, ни непогоды,
Сплавляя в монолит пространства и народы.
И как ни тщиться мне, свой срок судьба отчертит,
Мои старанья в пыль развеет ветер смерти.

Мудрец не даст руки безумствам и соблазнам,
Не дружат долг и честь с обманом безобразным,
Но все, что так светло, все, что благословенно
Мученье и позор преследуют мгновенно.
Как хрупок дар небес, который ты столь ценишь,
Ни клятвой, ни трудом сей жизни не изменишь.
Распутством золотым кичатся люди снова,
И злобный этот мир, увы, не держит слова.